?

Log in

No account? Create an account
Города и веси России [entries|archive|friends|userinfo]
Города и веси России

[ Guide | Путеводитель по сообществу ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

ЛУХ [Sep. 18th, 2013|08:38 pm]
Города и веси России

russiantowns

[synthesizer]


    Лух – маленький, сонный поселок городского типа в три тысячи душ на берегу маленькой, домашней и почти ручной реки Лух. Маленький Лух впадает в Клязьму, а Клязьма в Оку, а Ока в Волгу, а Волга впадает в Каспийское море, а лошади кушают овес и сено, а лето не то, что зима. Зимою нужно печи топить, а летом и без печей тепло. В многоквартирном (по местным меркам), на полтора десятка квартир, доме, в котором живет директор лухского краеведческого музея Галина Ивановна Ширшова, зимой топят углем. У каждого есть свой маленький котел в квартире. Даже не котел, а котелок. Раньше ей хватало на зиму тонны две с половиной угля, а теперь и трех хватает еле-еле до апреля. Раньше Лух окружали леса, а теперь их осталось мало и, судя по тому, с какой любовью к наживе их вырубают, будет еще меньше. Раньше ветер застревал в верхушках огромных сосен, пышных кронах берез и лип, а теперь продувает Лух насквозь. Раньше Лух был городом и даже столицей удельного княжества, а теперь…
    Если честно, то хиреть Лух стал давно. Так, чтобы приезжали в него и переворачивались самосвалы с пряниками... нет, этого не было. Татары в пятнадцатом веке приходили без них. Поляки в начале семнадцатого тоже вместо сладкого принесли железное и острое. Кстати, железное и острое в виде сабель и кинжалов, которое они побросали при отступлении или вовсе выронили перед тем, как отдать Богу душу, хранилось в Лухе и даже попало в экспозицию первого, народного лухского музея, организованного в семидесятых. Потом забрали эти сабли в областной музей, в Иваново, и обратно… Нет, если поляки опять сунутся, то сабли, конечно, населению раздадут, а пока…
    Во второй половине семнадцатого века, когда Луху было две с половиной сотни лет, он уже был местом ссылки. Сослали в него бывшего управляющего Посольским приказом опального ближнего боярина Артамона Матвеева. Из Луха Матвеев уехал в Москву по приказу Петра Первого. Правда, всего на четыре дня. Зарубили Матвеева взбунтовавшиеся стрельцы. Теперь в Лухе проезжающим показывают «дом Матвеева». На самом деле, это дом купца Попова, который жил позже, но… В Москве будете придираться. Там домов, в которых жили и живут бояре, хоть пруд пруди, а в Лухе, после отъезда Матвеева, из ближних бояр, почитай, и не был никто. Даже опальные норовят проехать мимо.
    В конце восемнадцатого века Лух из уездного города Костромского наместничества, по указу Павла Первого, превратился в заштатный. Жизнь немногочисленных горожан, многочисленных кур, гусей и коров это событие уже не могло переменить ни в какую сторону. Они продолжали пасти гусей, доить коров и выращивать знаменитый лухский лук, который был так хорош, что сам Иван Грозный не садился за стол, пока ему не подадут на специальной золотой тарелочке ядреной лухской луковицы. Выпьет царь сладкой анисовой водки или многолетнего сыченого меда, понюхает луковицу, присолит, откусит и аж заколдобится… 1
    Лук выращивают в Лухе и по сей день и каждый год устраивают праздник лухского лука. Пекут пироги и оладьи с луком, соревнуются в том, кто больше сможет нарезать лука пролив при этом меньше всех слез. Мало кто, кроме луководов знает, что слеза от лухского лука не только много крупнее и прозрачнее слезы, скажем, от ростовского, астраханского или тамбовского2, но и самая горючая. Температура ее воспламенения почти не отличается от комнатной.
    На этом месте читатель, быть может, зевнет и подумает, что лук – это все, чем может гордиться маленький Лух. Прибавить к луку два или три храма, колокольню, здание торговых рядов, вид с высокого невысокого берега на реку, такую уютную и домашнюю, что, кажется, она аккуратно протекает между спальней и гостиной, и тогда уж точно будет все. Нет, не все. Мало кто… Да почти никто и не вспомнит теперь, что Лух, маленький сонный Лух, есть родина электросварки. Не Тула с ее левшами, не Петербург или Москва с их бесчисленными фабриками и бесчисленными дымами из бесчисленных труб, не Урал с рудой, домнами и адовым железным лязгом, не Германия с дотошными инженерами и их подробными чертежами, не Америка с эдисонами и фордами, а тихий, незаметный Лух, в котором жил и работал во второй половине позапрошлого века Николай Николаевич Бенардос – выдающийся русский изобретатель и инженер.
    Николай Николаевич не собирался жить в Лухе, а приехал сюда, в родовое поместье своей матери, выяснить кое-какие хозяйственные вопросы и вернуться в Москву, но влюбился в Лух, в окрестные сосновые леса, в речные дали, а пуще всего в дочку хозяина лухского постоялого двора Анну Лебедеву. Долго не думал – бросил учебу в Петровской сельскохозяйственной Академии, женился, построил усадьбу «Привольное» в двенадцати верстах от Луха и завел передовое по тем временам хозяйство. Не убыточное, как чеховский Алехин или толстовский Левин, а прибыльное и на самой, что ни на есть, научной основе. В Юрьевецком уезде, к которому был приписан Лух, такого больше не было. Построил школу для крестьянских детей, завел библиотеку и медицинский пункт, обучал мужиков слесарному и токарному делу. Тем, кто во время обучения, разучивался пить, приплачивал по два рубля.
    В «Привольном» Бенардос спроектировал и построил с помощью местных кузнецов опытную модель парохода, который мог преодолевать речные перекаты, мели и обходить мельничные плотины по суше. Этот пароход проплыл и прошагал по реке Лух и Клязьме до самого Гороховца три сотни километров, а потом был доставлен в Петербург, где… не вызвал совершенно никакого интереса у чиновников. Ежели кто думает, что Николай Николаевич, так огорчился, что перестал изобретать… Кроме парохода он изобрел машинку для приготовления мороженого, пароходное колесо с поворотными лопастями, паровую кастрюлю, коробку для консервов, кран для умывальника, снаряд для перевозки дров и других тяжестей, на который получил патент и благодарность из Сельскохозяйственной академии Санкт-Петербурга, подсвечник для свечей Яблочкова, велосипед со взрывчатым двигателем3, керосиновый самовар, ружейные патроны для дроби, электропаяльник для олова, механическую стиральную и отжимальную машину, устройство для разогревания черствых бубликов, гребенку для животных, способ для закупорки стеклянных банок, прибор для наливания кислот, самодвижущуюся сухопутную мину, копательную машину, висячий цифровой замок «Болт», пушку для метания канатов на терпящий бедствие корабль… и это лишь несколько позиций из списка в две сотни наименований. Бенардос разработал проект восстановления Царь-колокола и устройства для него специальной колокольни, переносные складные балкончики для мытья домовых окон, чертежную доску с прибором для натягивания бумаги, шпало-рельсы, подвижные платформы для переправки публики через улицы, прибор фрейограф, который Бог знает, что такое, но, должно быть, очень интересная и полезная штука, а также загадочный антропо-электро-метр, о котором неизвестно почти ничего. Есть только чертеж непрозрачного цилиндра на колесиках из которого сверху торчит коротко стриженая мужская голова с бородой и усами, а снизу ноги в штиблетах. От цилиндра идут два, в завитушках, электрических провода к столу, на котором стоит коробочка с клеммами и еще один цилиндр, тоже маленький. Один провод присоединен к коробочке, а второй к цилиндру. И все. Только и есть приписка, что нарисовано это в 1895 году, января десятого дня, в городе Санкт-Петербурге на Малой Итальянской улице в доме номер шесть, квартире двадцать три. Ни сведений о том какой этаж и сколько комнат в квартире, ни кто соседи, ни почему из цилиндра торчат только усы и борода, ни указаний на то, что эксперименты можно проводить на безбородых, безусых и даже на женщинах… ничего. Директор лухского музея, показавшая мне этот чертеж, тоже ничего об антропо-электро-метре не знает, но уверена, что если бы мы разгадали его тайну, то случился бы таких размеров прорыв в науке, что в него прорвалось бы и ушло огородами…
    Но мы отвлеклись от главного изобретения Николая Николаевича – электросварки. Еще во время постройки своего шагающего парохода, Бенардосу приходилось скреплять между собой кузнечной сваркой довольно большие листы металла. Тут-то и пришла в голову изобретателю мысль разогревать эти листы перед соединением вольтовой дугой. Во время разогрева металл местами оплавлялся и соединялся. Остальное было, как говорится, делом техники. Каких-нибудь несколько лет4 трудных, изнурительных вообще и, для здоровья в частности, экспериментов по усовершенствованию технологии сварки и золотой ключик… Вот с золотым ключиком Бенардосу не везло никогда. Финансовой помощи он не получал ниоткуда. Все свои макеты, действующие модели, испытания Бенардос проводил за свой счет. Даже патент на электросварку не сделал его богатым.
    На счастье Николая Николаевича, неподалеку от Луха, в Кинешемском уезде жил другой изобретатель – Андрей Иванович Бюксенмейстер, владевший заводом по производству аккумуляторов, угольных электродов и электродуговых ламп5. Знакомство и дружба с Бюксенмейстером очень помогли Бенардосу при отработке технологии сварки чугуна и стали. Андрей Иванович поставлял Николаю Николаевичу электрохимические источники тока и электроугли и сам принял участие в некоторых экспериментах.
    Жизнь Бенардоса, однако, не состояла из одних изобретений. Надо сказать, что лухские помещики не любили его за… да за все и не любили. За то, что бесплатно помогал крестьянам медикаментами, за то, что учил их слесарному делу, за то, что активно отстаивал идею бесплатного обязательного образования крестьян, за требование повсеместного санитарного контроля… Черт знает какие слухи и сплетни распространяли они про Николая Николаевича. Местный врач, к примеру, утверждал, что Бенардос неравнодушен к учительнице им же устроенной школы. Бенардос не стал ему говорить: «Вы лжете, милостивый государь, извольте извиниться!», не стал бросать перчатку и вызывать на дуэль. Просто взял и высек сплетника. Обошлось это изобретателю в год тюрьмы, поражением в правах, запретом на государственную службу и, по первоначальному приговору, ссылкой на житье в Сибирь. Потом Сибирь из приговора убрали и добавили три месяца гауптвахты. Сколько денег ушло на все судебные издержки, сколько здоровья было потеряно…
    Только в 1885 году, после того, как изобретение, названное Бенардосом «Электрогефестом» было доведено до промышленного применения, он обратился в Департамент торговле и мануфактур с прошением о выдаче ему привилегии на «Способ соединения и разъединения металлов непосредственным действием электрического тока». Шесть лет прошло со времени изобретения электросварки в лухском имении «Привольное», которое к тому времени было продано за долги ссудным банком. На то, что осталось от раздачи долгов, Бенардос смог оплатить патентные пошлины. Привилегию Бенардосу дали на десять лет. Европейские патенты во Франции, Англии, Германии и других странах ему пришлось брать уже с соавтором и совладельцем – купцом Ольшанским, на деньги которого оплачивались европейские патентные пошлины. Потом было петербургское товарищество «Электрогефест», первая в мире показательная сварочная мастерская, золотая медаль Русского электротехнического общества, звание почетного инженера-электрика и всемирное признание. Но это уже другая история, которая более имеет отношение к Петербургу, Парижу, Берлину и другим европейским столицам, но никак не к скромному Луху.
От усадьбы «Привольное», от его слесарных, деревообделочных, механических мастерских, кузницы, дома, фруктового сада, оранжереи, фонтана, китайской пагоды и пятисаженной египетской пирамиды не осталось ничего, но до сих пор есть в Лухе школа имени Бенардоса. Есть лухский краеведческий музей, которому в восемьдесят первом году, в год столетия изобретения электросварки, было присвоено имя Николая Николаевича. На празднование столетия приехал в Лух президент Академии Наук Александров, директор киевского института электросварки академик Патон и космонавт Кубасов, первым применивший электродуговую сварку в космосе. Установили памятник Николаю Николаевичу и завели обычай устраивать ежегодные бенардосовские чтения. Они и теперь есть. Только научных докладов, как сказала мне директор музея, теперь почти не делают. И вообще ученые, инженеры-сварщики приезжают на них все реже. Мало у нас нынче инженеров-сварщиков. У нас и просто сварщиков не так, чтобы… Приезжают, в основном, ученики средних и очень средних технических учебных заведений. Их бы обучить сварочному делу, а уж потом за научные доклады браться. Да и киевский институт имени Патона теперь, хоть и ближнее зарубежье, а той помощи, что была от него раньше…
    Признаться, и у лухских властей снега зимой не выпросишь. Уже который год должны перевести музей из крошечного, пришедшего в негодность, деревянного домика в каменное здание, а все никак не соберутся. Причина известная – денег нет. На весь переезд с ремонтом уже подобранного здания нужно полтора десятка миллионов рублей. Их нет и не будет. Зато нашлись двенадцать с половиной миллионов на постройку «смуровских бань», как их называют местные жители. Смуровские они потому, что построены по приказу главы местной администрации Смурова. Он до этого был в Лухе начальником милиции, а потом записался добровольцем в правящую партию и тут ему, как говорится, карта-то и пошла. Стал он главой районной администрации. Известен он еще и тем, что после вступления в должность упразднил отдел культуры. Все же, нынешние нравы не в пример мягче тех, что описал Салтыков-Щедрин. Ну, сократил Смуров отдел культуры, но ведь гимназии-то, в отличие от глуповского градоначальника, не жег и наук не упразднял. Теперь о банях. На самом деле, никакие это не бани, а что-то вроде макета деревянных крепостных ворот, которые возвели из бревен на древнем крепостном валу. Были ли они в древности на этом месте, были ли они именно такого вида, были ли они вообще – никому неизвестно. Ворота, кстати, так и не достроили, но в процессе подготовки к строительству спилили часть старых деревьев в городском парке и снесли памятник уроженцу Луха, герою Советского Союза Боброва. Памятник, правда, восстановили, но если бы двенадцать с половиной миллионов употребили на переезд музея в новое здание или просто разделили бы на три тысячи жителей поселка, да раздали каждому, включая грудных младенцев, по четыре с лишним тысячи рублей…
    Нельзя сказать, чтобы глава поселковой администрации совсем обделял музей и его директора своим вниманием. В прошлом году лично зашел справиться о делах и даже вручил премию Галине Ивановне в размере пятисот рублей. Она на эти деньги купила краски и что-то там подкрасила в музее. В этом году снова зашел и дал тысячу и приказал ни в чем себе не отказывать.
  : : :Но хватит о Смурове. Лучше перейдем в зал музея, посвященным еще одному известному уроженцу здешних мест – Борису Николаевичу Малиновскому. Малиновский был главным конструктором одной из первых советских вычислительных машин «Днепр». Еще в конце пятидесятых годов. Еще тогда, когда мы могли не отстать и могли даже… И теперь смартфон назывался бы умнофон, а ноутбук - блокноутом, а мышь так бы и называлась мышью.
 :   Ну, да что об этом вспоминать. Было и прошло. Осталось нам на память всего две таких машины – одна стоит в Политехническом музее, в Москве, а вторая в краеведческом музее Луха, в небольшой проходной комнате. В рабочем состоянии она занимала сорок квадратных метров, а теперь, на пенсии, от «Днепра» осталась едва половина. Не мигают его лампочки, не крутится катушка с магнитной лентой, не скачут нолики и единички из одного места программы в другое. Да и мы, если честно, тоже давно не скачем…6
    На самом деле, не все так плохо. Проходит в Лухе ежегодный всероссийский конкурс сварщиков. Приезжают мастера из самых разных областей. Умельцы сварили даже глобус Бенардоса с картой Лухского района и подарили музею множество забавных фигурок и композиций из металла. Все будет хорошо у маленького Луха. И отдел культуры в нем восстановят. Расточатся враги его и непременно восстановят. Нам бы только не забывать, что Лух у нас есть, что он родина сварки, что он впадает в Лухский район, а Лухский район впадает в Ивановскую область, а Ивановская область…
    И вот еще что. В Лухе есть предприятие под названием «Лухремтех». Как только я прочел это название, то сразу вспомнил, как проезжал в Ярославле мимо дома с вывеской «Ярбурвод». Держу пари, что эти названия разлучили в детстве. Они были братьями. Двоюродными, правда. Или даже сводными. У них была общая мачеха.


1 Если верить рассказам экскурсоводов в наших провинциальных музеях, то выходит, что Грозный только и делал, что пробовал стерлядей и соленые огурцы из Васильсурска, ряпушку из Переславля, яблочную пастилу из Белева или Одоева*, масло из Вологды, икру и осетрину из Астрахани, беляши из Казани, фаршированную щуку из Бердичева**… и заедал все это лухским луком. Между прочим, еще Сигизмунд Герберштейн или Адам Олеарий в своих записках о путешествии с посольством в Россию отмечали, что дворец русского царя в Кремле насквозь пропах жареным луком. Вот только они не знали, что лухским.

*Экскурсоводы Белева и Одоева царский стол поделить не смогли. И Белеве и в Одоеве уверяли меня, что Иван Васильевич любил яблочную пастилу именно из их города.
** Ну, был во времена Ивана Грозного Бердичев под поляками, был. Царю эту фаршированную рыбу в Москву доставляли скрытно подьячие Приказа Тайных дел.

2 Вдруг представилось мне, как Николай Николаевич подводит к крыльцу только что собранный велосипед со взрывчатым двигателем, с цепью, матово блестящей от смазки.
– Душа моя, Анечка, - говорит он супруге, - прокатись с ветерком до реки и обратно.
Анна Алексеевна, женщина корпулентная, подбирает юбки и с опаской садится на скрипящее кожаное седло. Двигатель два раза тихо чихает, а потом как… Даже после того, как Бенардос изобрел и запустил механическую стиральную машину она с ним все равно не разговаривала. Только устройство для разогревания черствых бубликов смогло их помирить.

3 От тамбовского, по правде говоря, и вовсе не бывает слез, потому как он – картошка. Про зеленый и полосатый астраханский и говорить нечего.

4 Если быть точнее, то не несколько лет, а двадцать с лишним лет, и после получения патента, почти до самой своей смерти, совершенствовал свое изобретение Бенардос.

5 Завод Бюксенмейстера работает и поныне. Называется он «Электроконтакт». На странице истории завода помещен портрет Андрея Ивановича и под ним два или три предложения об основании завода. О дружбе Бюксенмейстера с Бенардосом, о том участии, которое принял Андрей Иванович в изобретении электросварки я не нашел ни слова.

6 Что же до зала, посвященного истории Луха, то он, честно говоря, не очень богат экспонатами. Немного осколков древней керамики, старый немецкий фотоаппарат, ржавый игрушечный самосвал, которому не меньше, чем полвека отроду, советская фарфоровая статуэтка узбекской девочки в тюбетейке, крестильная рубашка позапрошлого века, хрустальная сахарница под названием «Корова», старый буфет, довоенного вида очки с одним стеклом – вот, пожалуй, и все. Не всякий музей, однако, может похвастаться тем, что почти все его экспонаты подарены местными жителями. Не куплены*, а подарены. Лухский музей может. И возле сахарницы, и возле фотоаппарата, и возле ржавого игрушечного грузовика лежат бумажки, на которых написаны фамилии дарителей.
* Да и откуда, спрашивается, у крошечного провинциального музея деньги на покупку экспонатов.




Лухский краеведческий музей им. Н.Н. Бенардоса.





Шкатулка, выпущенная к столетию изобретения электросварки.



Директор музея Галина Ивановна Ширшова.





Рыцаря печального образа и его оруженосца сварил и подарил музею мастер из Иваново.



Раньше-то "Днепр" был ого-го! Редкий программист мог запрограммировать его хотя бы до половины.На нем обсчитывали результаты испытаний первых ракетных двигателей.



Это дупло в животе у лухского Чипполино служит для сбора пожертвований музею. Я вообще удивляюсь как директора маленьких провинциальных музеев еще не ходят по России на манер странствующих священнослужителей с железной коробкой на груди на которой написано "На музей". Кстати, о Чипполино. Я бы для привлечения туристов объявил Лух родиной русского Чипполино. Ну, или хотя бы его родного брата. Пусть Великий Устюг утрется со своим Дедом Морозом.



Это собака такса. Она не укусит, но если ей размахнуться и... мало обидчику не покажется. Она, между прочим, продается.



Вид на "смуровские бани". Поставили их на древнем валу, окружавшем городище. Старыее маленькие белые ворота до постройки века были симметричными и их соединяла центральная арка.



Крошечный киот внутри старых ворот. На латунной табличке написано "Лухским ополченцам 1612 - 2012"



Вид на Лух.





Памятник Н.Н. Бенардосу, поставленный к столетию изобретения электросварки в 1981 году.









Иллюстрация к проекту починки Царь-колокола. Бенардос просил на производство работ 10 месяцев и 170 тыс. рублей. Проект широко обсуждали, но до дела так и не дошло.



Устройство для разогревания черствых бубликов.
linkReply